Проблемы уголовно-правовой идентификации семейно-бытового (домашнего) насилия в нормах уголовного кодекса Российской Федерации

JOURNAL: « SCIENTIFIC NOTES OF V.I. VERNADSKY CRIMEAN FEDERAL UNIVERSITY. JURIDICAL SCIENCE»,

SECTION:

Publication text (PDF)

Горшкова Н. А., Родионов К. В.

Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Юридические науки. – 2023. – Т. 9 (75). № 3. – С. 443–447.

УДК 341/343

ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО (ДОМАШНЕГО) НАСИЛИЯ В НОРМАХ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Горшкова Н. А., Родионов К. В.

Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний

Преступления, связанные с насилием над потерпевшими, во все времена приковывает внимание ученых и практиков. Данная статья посвящена анализу одной из современных проблем установления ответственности за криминальное насилие, проявляющееся в особой обстановке развития преступного посягательства, а именно – семейно-бытовых отношений. Анализируется международный опыт регу-лирования соответствующих вопросов, и современное состояние уголовного законодательства. В ре-зультате исследования авторы приходят к обоснованным выводам о необходимости дополнительной обособленной криминализации фактов применения насилия в отношении близких родственников. В связи с чем авторы предлагают законодательно закрепить подобные действия в качестве обстоятель-ства, отягчающего наказание, дополнив ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) пунктом соответствующего содержания.

Ключевые слова: семейно-бытовое насилие; формы насилия; криминальное насилие; перепевший.

Криминальное насилие наносит неизгладимый ущерб физическому, сексуально-му, эмоциональному, психическому и социальному благополучию бесчисленного множества людей, способно привести к их инвалидизации, утрате трудоспособности

  • во многих случаях к смерти. Любое криминальное насилие сопровождается уве-личением расходов на медицинскую помощь и правоохранительную деятельность, повышением уровня бездомности среди детей и других членов семьи, в связи с чем требуется дальнейшее активное нормотворчество и правоприменение по обеспече-нию безопасности семьи и ее членов [16, с. 4; 22]. По этой причине семейно-бытовое насилие (домашнее) вот уже долгие годы рассматривается как проблема прав человека [11, с. 208], изначально имеющая особую общественную значимость.

При этом стоит особо учитывать, что само по себе криминальное насилие не яв-ляется «внутренним делом» конкретного государства, масштабы его распростране-ния, количество совершаемых правонарушений, наносимый ущерб жертвам кон-фликта привели к сотрудничеству государств на международном уровне, выработке единых стандартов для осуществления противодействия этому негативному соци-альному явлению, что получило отражение на правовом уровне – в виде принятия международных договоров и резолюций [13, c. 30–36]. Так, единые стандарты меж-дународных межправительственных организаций разрабатывались на основе пере-дового опыта стран-членов интеграционных образований, правоприменительной практики международных контрольных органов. Конечно, каждая страна отличает-ся масштабом и формами проявления насилия, что продиктовано национальными особенностями страны, религиозными факторами, традициями, обычаями.

Вместе с тем, несмотря на столь значимые различия государств, международное сообщество с течением времени выработало единый подход к определению крими-нального насилия в семье и формам его проявления. Справедливости ради следует отметить, что эти стандарты не являются неизменными, они трансформируются, уточняются, дополняются, исходя из вызовов современного общества. Для России,

443

Проблемы уголовно-правовой индетефикации…

являющейся членом ООН, имплементация международных стандартов по противо-действию семейно-бытовому насилию в российское законодательство должна вести

  • унификации подходов к рассматриваемой проблематике и совершенствованию правового регулирования [8, с. 45]. В 1985 г. ООН признано, что злоупотребления и избиения в семье являются острыми проблемами, которые оказывают серьезное фи-зическое и психологическое воздействие на каждого члена семьи и ставят под угро-зу здоровье и дальнейшее существование семьи [3]. В 1989 г. ООН акцентировала свое внимание на том, что насилие в семье является распространенным явлением во всех обществах и социально-экономических классах [4], а в 1991 г. было обращено внимание на то, что такое насилие «затрагивает все слои общества, независимо от социального положения, размера дохода, культуры, пола, возраста или религии, может явиться причиной долговременных последствий, что касается взглядов и по-ведения, таких как повышенная терпимость к насилию в обществе в целом» [2]. В 2003 г. эксперты ООН пришли к выводу, что «бытовое насилие может принимать самые разнообразные формы, включая физическое, психологическое и сексуальное насилие, экономические лишения и изоляцию» [5]. В 2015 г. такой неизвестный отечественному уголовному праву вид, как пренебрежительное отношение, стало признаваться на международном уровне одной из форм насилия в семье [1].
    • 2019 г. ООН обобщила виды более распространенных форм бытового насилия,
  • их числу отнесены: убийства; физическое насилие; сексуальное насилие; психоло-гическое и эмоциональное насилие, включая принудительный контроль; экономиче-ское насилие; серьезное пренебрежение; калечащие операции на женских половых органах; преступления в защиту чести; торговля членами семьи; детские, ранние и принудительные браки; принудительная «конверсионная терапия», иногда называе-мая «репаративной терапией», включает в себя ряд методов, например, электрошок, применение лекарств, психотерапию или духовные манипуляции или «целитель-ство», которые направлены на изменение сексуальной ориентации, гендерной иден-тичности или самовыражения человека; репродуктивное принуждение [6].
    • Стамбульской конвенции в дефиниции домашнего насилия говорится о 4-х ос-новных формах: физическом, психологическом, сексуальном, экономическом. А далее в самом содержании этого международного договора приводятся и другие его формы, а именно: насильственные браки; калечащая операция на женских генита-лиях; насильственный аборт и насильственная стерилизация; преступления в защиту чести [12]. В международном договоре Совета Европы получили отражение не все формы семейного насилия, определенные ООН, что обусловлено масштабом и осо-бенностями распространения негативного социального явления в странах, являю-щихся членами ЕС. Кроме того, европейский подход к криминализации насилия основывается на выделении 4-х основных форм, остальные входят в их содержание.

С позиции ООН под определение физического насилия подпадают все формы телесного наказания, которое определяется как любое наказание, при котором при-меняется физическая сила и которое направлено на причинение боли или диском-форта [6]. Эмоциональное и психологическое насилие имеет целью нарушить эмо-циональную и психологическую устойчивость, уравновешенность и благополучие жертвы и зачастую является предвестником физического насилия или совершается в сочетании с ним. Экономическое насилие означает использование или неправомер-ное использование денег или других ресурсов в целях ограничения действий чело-

Горшкова Н. А., Родионов К. В.

века, принуждения его к каким-либо действиям или установления контроля над ним. Оно может включать в себя, например, посягательство на способность челове-ка приобретать, использовать и поддерживать материальные ресурсы, такие как деньги и средства передвижения. Как правило, это насилие направлено на создание экономической зависимости от преступника и злоупотребление ею. К сексуальному насилию относятся изнасилование и любые другие недобровольные действия сексу-ального характера между взрослыми людьми, включая нынешних и бывших супру-гов, любые действия сексуального характера, совершаемые взрослыми с детьми.

Исходя из степени общественной опасности того или иного насильственного де-яния, количества встречающихся его случаев в деятельности правоохранительных органов, выработки какого-либо криминально-новаторского подхода к способам его совершения и т.п. законодатель вправе предусмотреть уголовную ответственность за конкретный его вид. Так было с неоднократным изменением состава побоев (ст. 116 УК РФ) в 2016 и 2017 гг., а также криминализацией в 2016 г. побоев с админи-стративной преюдицией (ст. 116.1 УК РФ) и их последующим реформированием в 2022 г. При этом последний шаг законодателя направлен именно на усиление уго-ловной ответственности за побои для лиц, кто уже имеет судимость за преступле-ние, совершенное с применением насилия [14]. Это новаторство, которое свидетель-ствует о значительном усилении карательного потенциала закона в отношении лиц, допускающих применение насилия, даже не опасного для жизни и здоровья.

Определенная последовательность постановки под особую уголовно-правовую охрану беременных женщин, малолетних, несовершеннолетних, инвалидов, преста-релых, а также и лиц с психическим отклонениями ставшими жертвами насилия, в отечественном УК РФ прослеживается [9, с. 15]. В случаях, когда такие граждане выступают потерпевшими от преступлений, это всегда учитывается в качестве об-стоятельства, усиливающего уголовную ответственность как по общему правилу (ст. 63 УК РФ), так и в конкретных конструкциях составов преступлений, включен-ных в Особенную часть УК РФ. Вместе с тем, очевидно, что отечественное уголов-ное законодательство не содержит отдельных норм, отражавших бы специальные вопросы квалификации именно преступлений, сопряженных с бытовым насилием, когда потерпевшими выступают близкие родственники. Как правило, для квалифи-кации подобных преступлений используются общие нормы УК РФ, включенные в гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья», а также в случаях, когда речь идет

  • потерпевших несовершеннолетних, – нормы, включенные в гл. 20 «Преступления против семьи и несовершеннолетних».

Ученые долгие годы настаивают, что «со стороны государства и общества следу-ет предпринимать шаги для обеспечения безопасности личности в сфере семейно-бытовых отношениях, ибо криминализация семьи и быта генерирует рост преступ-ности в обществе, подрывая процесс социализации, укрепления и развития позитив-ных общественных связей» [15, с. 123]. Более современные исследователи приводят устрашающие цифры статистики, демонстрирующие увеличение семейно-бытовых конфликтов на фоне длительной самоизоляции в период пандемии коронавирусной инфекции (2020-2021 гг.) и также поддерживают идею не только о внесении соот-ветствующих изменений в УК РФ, но и принятия отдельного ФЗ с закреплением соответствующей терминологии, видов семейно-бытового насилия и мер по его противодействию [17, с. 83]. А некоторые специалисты вообще скептически отно-

445

Проблемы уголовно-правовой индетефикации…

сятся даже к самому механизму применения таких норм: «Уголовный кодекс защи-щает граждан от всех форм насилия, в том числе и семейного, но начинает действо-вать после совершения преступления» [10]; «… речь идет о затрудненном доступе к правосудию и отсутствии дружественного правосудия по отношению к жертвам насилия в семье, а также неадекватной реакции властей на их обращения» [7, с. 76].

Таким образом, можно констатировать, что ситуация, связанная с идентификаци-ей семейно-бытового (домашнего) насилия именно как уголовно-правовой катего-рии весьма сложная. Объясняется это, во-первых, тем, что отсутствует законода-тельно закрепленный термин, который давал бы понятие такому криминальному явлению именно в качестве преступного. Во-вторых, сама ответственность за при-менение насилия в семейно-бытовой сфере может «распыляться» между неограни-ченным количеством смежных статей УК РФ, в зависимости от конкретных обстоя-тельств его применения, что осложняет процесс квалификации.

По нашему мнению, возможное начало долгого пути по укреплению основ уго-ловно-правового противодействия семейно-бытовому (домашнему) насилию долж-но быть ориентировано на внесение поправок в УК РФ. В частности, считаем необ-ходимым криминализовать повышенную ответственность за совершения любого преступления (не только применения насилия) в отношении близких. А самым уни-версальным способом это сделать является дополнение ч. 1 ст. 63 УК РФ п. «т» «т) совершение преступления в отношении близких родственников».

Список литературы:

1. Accelerating efforts to eliminate all forms of violence against women: eliminating domestic violence: draft

resolution: A/HRC/29/L.16 (29.06.2015) – URL: https://documents-dds-

ny.un.org/doc/UNDOC/LTD/G15/135/88/pdf/G1513588.pdf?OpenElement (дата обращения: 15.04.2023).

2. Domestic violence: A/RES/45/114 (03.04.1991) – URL: https://documents-dds-

ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/565/03/img/NR056503.pdf?OpenElement (дата обращения:

15.04.2023).

  1. Domestic violence: resolution / adopted by the General Assembly: A/RES/40/36 (11.12.1985) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/477/43/img/NR047743.pdf?OpenElement.
  2. Domestic violence: E/RES/1989/67 (14.07.1989) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/685/27/img/NR068527.pdf?OpenElement.
  3. Elimination of domestic violence against women: resolution / adopted by the general assembly:

A/RES/58/147 (15.09.2003) – URL: https://documents-dds-

ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N03/503/40/pdf/N0350340.pdf?OpenElement (дата обращения: 15.04.2023).

  1. Relevance of the prohibition of torture and other cruel, inhuman or degrading treatment or punishment to the context of domestic violence: Note by the Secretary-General: A/74/148 (12.07.2019) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N19/214/44/pdf/N1921444.pdf?OpenElement.
  2. Береза, З.М. Международные подходы к доказыванию в делах о домашнем насилии / З.М. Береза // Российский юридический журнал. – 2022. – № 3. – С. 75–86.
  3. Бучакова, М.А. Международно-правовой механизм противодействия насилию в семье / М.А. Буча-кова, А.А. Гайдуков // Алтайский юридический вестник. – 2021. – № 1 (33). – С. 42–45.
  4. Ендольцева, А.В. Защита потерпевших от бытовых насильственных преступлений: все ли сделано в этом направлении? / А.В. Ендольцева // Мировой судья. – 2020. – № 10. – С. 14–18.
  5. Заверняева С. Семейным тиранам хотят запретить контактировать со своими жертвами / С. Завер-няева // Парламентская газета. – 2019. – 21 октября.
  6. Карпов, Э.С. Проблемы понимания прав человека / Э.С. Карпов, О.Н. Халак // Вестник Владимир-ского юридического института. – 2007. – № 4 (5). – С. 207–210.
  7. Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домаш-ним насилием (Заключена г. Стамбуле 11.05.2011) [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://rm.coe.int/168046253f
  8. Нарышкина, Н.И. Международные стандарты при исполнении уголовных наказаний: учебное по-собие / Н.И. Нарышкина, О.Н. Халак; Федер. служба исполн. наказаний, Владим. юрид. ин-т Федер. службы исполн. наказаний, каф. уголов.-исп. права. – Владимир: ВЮИ ФСИН России, 2016. С. 30–36.
  9. О внесении изменений в статью 116.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: федер. закон от 28 июня 2022 г. № 203-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2022. – № 27, ст. 4604.

Горшкова Н. А., Родионов К. В.

  1. Федоров, П.А. Криминологический анализ преступлений в семейно-бытовой сфере на современном этапе // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2011. – № 3(51). – С. 118–123.
  2. Харламов, В.С. Теория и практика противодействия семейному насилию в семье (системное кри-минологическое и уголовно-правовое исследование): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. СПб, 2019.
  3. Яушева, А.Д. Меры профилактики семейно-бытового насилия в России / А.Д. Яушева // Админи-стративное право и процесс. – 2022. – № 7. – С. 83–84.
    1. A. Gorshkova, K.V. Rodionov. Problems of criminal-legal identification of domestic (domestic) violence in the norms of the Criminal Code of the Russian Federation // Scientific notes of V. I. Vernad-sky crimean federal university. Juridical science. – 2023. – Т. 9 (75). № 3. – Р. 443–447.

Crimes related to violence against victims have always attracted the attention of scientists and practition-ers. This article is devoted to the analysis of one of the modern problems of establishing responsibility for criminal violence, manifested in a special situation of the development of criminal encroachment, namely, family and domestic relations. The international experience of regulating relevant issues and the current state of criminal legislation is analyzed. As a result of the study, the authors come to reasonable conclusions about the need for additional separate criminalization of the facts of the use of violence against close relatives. In this connection, the authors propose to legislate such actions as an aggravating circumstance, adding Article

  1. of the Criminal Code of the Russian Federation (hereinafter referred to as the Criminal Code of the Russian Federation) with a paragraph of the relevant content.

Keywords: domestic violence; forms of violence; criminal violence; quail.

Spisok literatury:

1. Accelerating efforts to eliminate all forms of violence against women: eliminating domestic violence: draft

resolution: A/HRC/29/L.16 (29.06.2015) – URL: https://documents-dds-

ny.un.org/doc/UNDOC/LTD/G15/135/88/pdf/G1513588.pdf?OpenElement (data obrashhenija: 15.04.2023).

2. Domestic violence: A/RES/45/114 (03.04.1991) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/565/03/img/NR056503.pdf?OpenElement.

  1. Domestic violence: resolution / adopted by the General Assembly: A/RES/40/36 (11.12.1985) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/477/43/img/NR047743.pdf?OpenElement.
  2. Domestic violence: E/RES/1989/67 (14.07.1989) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/685/27/img/NR068527.pdf?OpenElement.
  3. Elimination of domestic violence against women: resolution / adopted by the general assembly:

A/RES/58/147 (15.09.2003) – URL: https://documents-dds-

ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N03/503/40/pdf/N0350340.pdf?OpenElement.

  1. Relevance of the prohibition of torture and other cruel, inhuman or degrading treatment or punishment to the context of domestic violence: Note by the Secretary-General: A/74/148 (12.07.2019) – URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N19/214/44/pdf/N1921444.pdf?OpenElement.
  2. Bereza, Z.M. Mezhdunarodnye podhody k dokazyvaniju v delah o domashnem nasilii // Rossijskij ju-ridicheskij zhurnal. – 2022. – № 3. – S. 75–86.
  3. Buchakova, M.A. Mezhdunarodno-pravovoj mehanizm protivodejstvija nasiliju v sem’e / M.A. Buchako-va, A.A. Gajdukov // Altajskij juridicheskij vestnik. – 2021. – № 1 (33). – S. 42–45.
  4. Endol’ceva, A.V. Zashhita poterpevshih ot bytovyh nasil’stvennyh prestuplenij: vse li sdelano v jetom napravlenii? / A.V. Endol’ceva // Mirovoj sud’ja. – 2020. – № 10. – S. 14–18.
  5. Zavernjaeva S. Semejnym tiranam hotjat zapretit’ kontaktirovat’ so svoimi zhertvami // Parlamentskaja gazeta. – 2019. – 21 oktjabrja.
  6. Karpov, Je.S. Problemy ponimanija prav cheloveka // Vestnik Vladimirskogo juridicheskogo instituta. – 2007. – № 4 (5). – S. 207–210.
  7. Konvencija Soveta Evropy o predotvrashhenii i bor’be s nasiliem v otnoshenii zhenshhin i domashnim nasiliem (Zakljuchena g. Stambule 11.05.2011) [Jelektronnyj resurs]
  8. Naryshkina, N.I. Mezhdunarodnye standarty pri ispolnenii ugolovnyh nakazanij: uchebnoe posobie / N.I. Naryshkina, O.N. Halak; Feder. sluzhba ispoln. nakazanij, Vladim. jurid. in-t Feder. sluzhby ispoln. nakazanij, kaf. ugolov.-isp. prava. – Vladimir: VJuI FSIN Rossii, 2016. – S. 30–36.
  9. O vnesenii izmenenij v stat’ju 116.1 Ugolovnogo kodeksa Rossijskoj Federacii i stat’ju 20 Ugolovno-processual’nogo kodeksa Rossijskoj Federacii: feder. zakon ot 28 ijunja 2022 g. № 203-FZ // Sobranie za-konodatel’stva RF. – 2022. – № 27, st. 4604.
  10. Fedorov, P.A. Kriminologicheskij analiz prestuplenij v semejno-bytovoj sfere na sovremennom jetape // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. – 2011. – № 3(51). – S. 118–123.
  11. Harlamov, V.S. Teorija i praktika protivodejstvija semejnomu nasiliju v sem’e (sistemnoe kriminolog-icheskoe i ugolovno-pravovoe issledovanie): avtoref. dis. … d-ra jurid. nauk. – Sankt-Peterburg, 2019. – 43 s.
  12. Jausheva, A.D. Mery profilaktiki semejno-bytovogo nasilija v Rossii / A.D. Jausheva // Administrativnoe pravo i process. – 2022. – № 7. – S. 83–84.

.

447